Фестиваль мексиканского кино

С 12 по 16 октября в Петербурге на новой сцене Александринского театра проходил «Фестиваль мексиканского кино», доказавший, что эта далекая страна в Южной Америке на самом деле не так уж и чужда российскому менталитету.

Пять дней включили в себя все виды кинематографа: документальные, игровые и мультипликационные ленты, сопровождавшиеся лекциями и концертом. Так что петербуржцы в полной мере смогли ощутить колорит жаркой страны. В своем приветственном слове на открытии фестиваля атташе по культурным вопросам Посольства Мексики Хорхе Рейносо Поленза выразил надежду на то, что «фестиваль, который проводится впервые, должен подчеркнуть культурные связи между двумя странами». Ему вторила и искусствовед Арели Роблес Эррера в своей лекции о значении России для становления мексиканской культуры, заявив, что «после визита Сергея Эйзенштейна национальный кинематограф просто не мог оставаться прежним».

О великом авангардисте говорили много и с особым пиететом, которого не услышишь даже в альма-матер режиссёра — ВГИКе. Эйзенштейн показал не только технические приемы съемки (работа с массовкой, параллельный монтаж, выбор ракурса), но и привнес революционный дух в построение новой коммунистической Мексики. Об этом свидетельствовали игровые картины фестиваля.

Фильм открытия фестиваля «Идем с Панчо Вильей!» Фернандо де Фуэнтеса 1935 года является на родине культовым. Вольная трактовка мексиканской революции 1910 года позволила режиссеру сосредоточиться на визуальном ряде: крупные планы, диагональные точки обзора и акцент на технических новациях позволяют причислить ленту к числу получившихся мировых экспериментов 1920-30х годов. Эпохе, когда не боялись пробовать новое.

«Педро Парамо» Карлоса Вело демонстрирует бережное отношение к литературному наследию Мексики. Без романа Хуана Рульфо не было бы последующей испаноязычной классики: от Борхеса до Маркеса. Писатель лично адаптировал произведение для киноэкрана, написав сюрреалистический сценарий, наполненный видениями, образами и метафорами. В середине 1960х Луис Бунюэль вошел в историю кино своей работой над сближением реализма и его деформаций. Карлос Вело, наоборот, усилил парадоксальность настоящего, сводя его к полной иллюзорности, что скорее присуще позднему Эйзенштейну.

Драма «Возроди во мне жизнь» Роберто Шнайдера была призвана показать состояние современного кинематографа Мексики. Костюмно-постановочная история снята даже по голливудским меркам «дорого ― богато», но ничего нового в историю кино не привносит. Впрочем, эта тенденция заметна и в российской отрасли, так что следует воздержаться от критики в адрес коллег. Тем более, яркие краски, многослойные одежды, активный макияж уже давно являются визитными карточками Мексики.

Особое место в рамках фестиваля заняли анимационные ленты и две документальные картины. Мультфильмы в первую очередь рассказывали о ежегодном фестивале Cut-out de México, малоизвестном за пределами страны, но авторитетном среди профессионалов анимации.

Специфика документалистики позволила в очередной раз сосредоточиться на дружеских отношениях между Россией и Мексикой. «Мы влюбляем русских в свою страну и свою культуру», — таким словами представила ленты Арели Роблес Эррера. Дешифровщик иероглифов майя Юрий Кнорозов и художник Владимир Кибальчич внесли большой вклад в развитие Мексики. Они оба вдохновлялись древней, укоренившейся историей страны, которая в XX веке продемонстрировала свою способность к переменам, ориентируясь на опыт СССР. Неслучайно, названия более ста улиц по всей Мексике связаны с Россией: Пушкина, Терешковой, Ленина.

Закрытие фестиваля прошло поистине на высокой ноте. Перед гостями выступила петербургская группа «LocoMotivo», исполняющая мексиканские серенады с 1997 года, наглядно продемонстрировавшая дружбу двух государств. Хорхе Рейносо Поленза в своей заключительной речи подчеркнул, что «культура Мексики - это не только текила, Вероника Кастро, Фрида Кало и бурито». А, судя по полному залу, в этом с ним были солидарны многие петербуржцы.

Екатерина Борзова